Номиналы: почему бизнес зицпредседателей сокращается, но не исчезает

Тема в разделе "Новости смежных отраслей права", создана пользователем Markus, 3 янв 2019.

  1. Markus

    Markus Завсегдатай

    Регистрация:
    25 мар 2015
    Сообщения:
    1.231
    Симпатии:
    1.139
    Номиналы: почему бизнес зицпредседателей сокращается, но не исчезает

    Каждая 30-я российская компания оформлена на номинального собственника или директора. Действительно ли их становится все меньше? Журнал РБК изучил отчетность компаний и побеседовал с несколькими «массовыми учредителями»
    На камне у спуска с платформы Петушки сидит и ждет корреспондента журнала РБК усталый бородатый мужчина в джинсах и выцветшем свитере с высоким воротником. За последние десять лет в собственности Алексея Мизгина побывало более 650 компаний с оборотами в миллиарды рублей, почти в 700 компаниях он занимал пост гендиректора.
    Мизгин входит в число десяти крупнейших массовых учредителей России — этим термином в Федеральной налоговой службе (ФНС) называют владельцев шести и более компаний. Наличие «массового учредителя» служба относит к признакам фиктивности фирмы, следует из разъяснений в письме ФНС от 3 августа 2016 года «О проведении работы в отношении юридических лиц, имеющих признаки недостоверности». Компанию с «массовиком» ожидают как минимум дополнительные проверки и сложности с открытием банковских счетов, как максимум — уголовная ответственность за работу через подставное лицо.
    В жизни «массовых директоров» чаще называют номиналами. Их работа в чем-то схожа с функциями зицпредседателя Фунта из романа «Золотой теленок». Но если Фунт всю жизнь сидел за других, то его наследники редко оказываются за решеткой.
    На октябрь 2018-го в России действовало 4,2 млн юридических лиц, из них 132,2 тыс. — с участием номиналов, а самих номиналов — 8,7 тыс. человек, подсчитали аналитики проектного центра «Инфометр» специально для журнала РБК на основании данных с официального сайта ФНС. И это еще сравнительно немного, в 2015 году цифры были гораздо больше: 669,5 тыс. компаний (из 4,79 млн российских юрлиц) и 32,3 тыс. «массовиков» в роли совладельцев или генеральных директоров. Таким образом, если в 2015 году почти 14% российских компаний пользовались услугами номиналов, то сегодня таких осталось 3,1%. Из-за ужесточения законов бизнес зицпредседателей съеживается, но не исчезает. Как выяснил журнал РБК, он подстраивается под новые требования рынка и успешно выживает.

    «Номиналы» от криминала

    «В 1997 году вопрос заработка встал ребром. Как-то я увидел в газете объявления о поиске людей, готовых оформлять на себя бизнес, обзвонил несколько юридических контор и выбрал самых адекватных ребят», — вспоминает Алексей Мизгин. Контору он не называет — говорит, не хочет компрометировать: юристы работают до сих пор, хотя и не так успешно, как раньше.
    В 1990-х оформление юридических лиц вела созданная в 1991 году Московская регистрационная палата, вспоминает Мизгин. Повторяемость учредителей бизнеса ее не смущала, зато смущала повторяемость названий. «Когда фантазия заканчивалась, начинали добавлять к одному и тому же слову порядковые номера», — рассказывает он.

    [​IMG]
    Тогда услуги номиналов были невероятно востребованными. Точных цифр по 1990-м годам нет: данные о зарегистрированных юрлицах были разрозненными, единой базы данных не было. Предприниматели оформляли активы на подставных людей, чтобы обезопасить себя и семью от криминала, вспоминает председатель коллегии «Вашъ юридический поверенный» Константин Трапаидзе. Бизнесмены старались не регистрировать на себя вообще ничего, добавляет бывший адвокат ЮКОСа Павел Ивлев, живущий в США в статусе политического беженца. «В роли номиналов, как правило, выступали сотрудники компании: помощник руководителя, секретарша, водитель, уборщица — как говорится, все, кто под руку попадется», — говорит Ивлев. По его словам, в структуре ЮКОСа была компания, занимавшаяся производством и поддержанием номинальных юрлиц: в ее штате числились люди, выступавшие номинальными директорами и владельцами многочисленных фирм холдинга.
    Россияне скопировали практику оформления на номиналов у кипрских юристов, которые предлагали эту услугу вместе с оформлением офшора, вспоминает Ивлев: «Таковы традиции англосаксонского права. Они, пожалуй, исходят из христианских корней: предполагается, что людям нужно доверять». Типичная регистрационная схема 1990-х в России выглядела так: номинал отдавал паспорт на месяц и не интересовался, что по нему регистрируют. «Следователю по большому счету было все равно, отдал он свой паспорт или потерял, его интересовало, кто бенефициар бизнеса», — вспоминает Ивлев.
    Номиналы активно использовались в рейдерских схемах, рассказывает старший партнер адвокатского бюро ЗКС Андрей Гривцов, который в 1990-х работал следователем. Одно из дел, которое он вел, касалось рейдерского захвата недвижимости — ее оформляли на гражданина Узбекистана, потерявшего паспорт. Допросить его оказалось еще сложнее, чем найти: номинал был пациентом психиатрической больницы и даже не знал, какие дорогостоящие объекты числились в его формальном управлении. По словам Гривцова, в итоге преступников все-таки вывели на чистую воду.
    [​IMG]
    Но добиваться этого удавалось далеко не всегда. Рейдерские схемы с участием номиналов часто были слишком запутанными. Пример такой схемы вспоминает адвокат Калой Ахильгов: владелец банкротящейся строительной компании переоформил недостроенное здание на фирму с номинальным директором, она перепродала объект третьей компании, а та — добросовестному покупателю за 50 млн руб. По словам Ахильгова, судебные разбирательства вокруг этого объекта длились десять лет, после чего покупатель согласился на сделку с рейдерами.
    Пожалуй, самая громкая история в этой сфере связана с бизнесменом Андреем Андреевым, который в 1990-х годах скупил контрольные пакеты акций «Ингосстраха», Автобанка и металлургического комбината НОСТА. Тогда их цена исчислялась в десятках миллионов долларов, сегодня это миллиарды. Все они были оформлены на компании с номинальными владельцами, признавался сам Андреев в интервью «Ведомостям» в 2003 году. В какой-то момент номиналы продали их другим номиналам, те — следующим, и так много раз, а затем собственниками активов Андреева стали компании Олега Дерипаски и Сулеймана Керимова. С последними Андреев долго судился, доказывая, что активы были у него отобраны преступным путем: все закончилось подписанием мирового соглашения, условия которого не разглашались.

    «У вас на меня ничего нет»

    В 2002 году в России начал работать Единый государственный реестр юрлиц: в ЕГРЮЛ вносили фирмы, созданные через регистрационные палаты, а с 2005 года эту функцию передали налоговым инспекциям. Работать стало сложнее, вспоминает Алексей Мизгин: чтобы занять очередь, нужно было прийти ранним утром, а лучше ночью. «Люди делали бизнес на очередях: подключали генератор и продавали ожидающим горячий чай и пирожки, — рассказывает он. — На оформление одной компании требовалось по 50 подписей для налоговой, пенсионного фонда, ОМС, статистики и прочего. Лишь со временем бюрократия стала сокращаться».
    По воспоминаниям работавших в 2000-х массовых учредителей, с которыми поговорил журнал РБК, пик их работы приходился на 2008–2013 годы — на одного человека оформляли по 30–40 фирм в неделю. У юридических бюро в запасе всегда было 200–250 готовых юридических лиц, и они разлетались как горячие пирожки — на сленге такие фирмы называли готовками.

    [​IMG]
    На номиналов оформляли бизнес и в случаях, когда учредитель и гендиректор покидали компанию, близкую к разорению. Процедура добровольной ликвидации занимает более полугода, а если перерастает в банкротство, то еще дольше, за это время могли всплыть старые риски, кредиторы, претензии налоговиков. Назначенного номинала можно было привлечь к субсидиарной ответственности, но взыскать с него, как правило, было нечего. Номиналу не так уж важно, на какую сумму кредиторы предъявили иски: на 100 тыс. руб. или на миллионы — денег у него все равно нет, имущество отсутствует, поясняет управляющий партнер адвокатского бюро ЕМПП Сергей Егоров.
    «Главное качество номинала — стойкий характер, — считает один из массовых учредителей, попросивший об анонимности. — Приезжают к тебе и полицейские из разных регионов, и ОБЭП, и пострадавшие партнеры оформленных на тебя компаний. Я их встречаю, сажаю за стол, угощаю, стараюсь помочь». Он вспоминает визит владельца небольшой фирмы, который перечислил 6 млн руб. в качестве оплаты за металлопрокат на счет компании, оформленной на этого номинала. Получив деньги, люди исчезли, обманутый бизнесмен обратился в полицию, но там лишь развели руками и дали телефон гендиректора со словами: мало ли, может, он чем-то поможет. «Мне стало его жаль: доверчивый человек потерял огромные для его бизнеса деньги, — рассказывает номинал. — Я поехал вместе с ним в небольшой московский банк, где обслуживалась компания — получатель денег». Там номинал воспользовался своим статусом гендиректора и получил выписку со счета компании. Но, по его словам, цепочка перевода денег была слишком длинной, и вернуть их не удалось.
    Другая история сулила этому номиналу гораздо больше неприятностей. Одна из компаний с его участием торговала через интернет элитными коллекционными винами стоимостью до $20 тыс. за бутылку. Поработав некоторое время, реальные владельцы исчезли с деньгами коллекционеров. Полицейские приехали к номиналу домой в пять утра. «Действовали по классической схеме плохого и хорошего полицейского, увезли меня в московское отделение, прессовали довольно долго, но культурно, — рассказывает «номинал». — В итоге отпустили. На все вопросы я отвечал: знаю, что у вас на меня ничего нет. И им было нечем крыть».
    Самых невезучих номиналов могли осудить за участие или пособничество в преступлении, чаще всего по статьям УК РФ «Уклонение от уплаты налогов с организации» или «Незаконная банковская деятельность» за обналичивание денег через фирмы-однодневки, вспоминает юрист Сергей Егоров. Но большинство подставных владельцев и директоров допрашивали как свидетелей и отпускали без последствий. Обычно номинал рассказывал стандартную историю: пришел к нотариусу, предоставил паспорт, что-то подписал, получил от незнакомых людей 2–3 тыс. руб. и больше ничего не знает.

    Больше риска

    В 2015 году жизнь номиналов сильно осложнилась — теперь они могли стать подставными лицами, которые несут ответственность по ст. 173.2 УК РФ «Незаконное использование документов для создания или реорганизации юридического лица». Под «подставными» подразумеваются руководители, у которых нет цели управлять бизнесом, или обманом назначенные учредители и гендиректора, объясняет адвокат уголовной практики, партнер адвокатского бюро «Торн» Сергей Токарев.

    [​IMG]
    Сегодня подставным руководителям угрожает заключение или исправительные работы до трех лет, или взыскание до 500 тыс. руб. «Такие приговоры уже не редкость. Более того, действия номинала можно квалифицировать и по более тяжкой статье о пособничестве в экономическом преступлении», — уточняет управляющий партнер ЕМПП Сергей Егоров. Но привлекать номиналов к ответственности не спешат, они остаются полезными свидетелями для налоговой, следствия и суда, объясняет руководитель департамента защиты бизнеса московской коллегии адвокатов «Князев и партнеры» Владимир Китсинг: «Как гласит народная мудрость, хороший свидетель лучше плохого обвиняемого».
    Да и в статье УК нашлась лазейка: владелец паспорта не несет ответственность, если компанию регистрировали по его данным, но без его ведома. По совету тех, кто оформил на них бизнес, номиналы рассказывают байку о потере паспорта, говорит адвокат Калой Ахильгов. «Это связано скорее с желанием уйти от ответственности — как правило, люди становятся номинальными директорами добровольно, за материальное вознаграждение», — подтверждает Владимир Китсинг.
    Обычно номинал пишет заявление о потере паспорта, только когда его вызывают на допрос, говоря, что редко использует этот документ и не сразу заметил пропажу. «Да и кто там будет разбираться. Для начала номинала надо найти, — говорит Ахильгов. — А если это бомж? Бывало, сами разыскивали номиналов по подвалам и теплотрассам. Места их обитания — районы последней прописки, где они лишились жилья».

    Альтернативный заработок

    Ужесточение законов заставило многих массовых учредителей отойти от дел. Если в 2015 году их в России было 32,3 тыс. человек, то к ноябрю 2018 года осталось 8,7 тыс., подсчитали аналитики проектного центра «Инфометр». Тот же Мизгин рассказывает, что больше не занимается массовым оформлением юрлиц и переключился на строительные подрядные работы. Он даже сам занялся юридической деятельностью: как следует из базы арбитражных судов, в 2015 году Мизгин дошел до Верховного суда, защищая жительницу Петушков Галину Давыдову от претензий ООО «Юниверсал мьюзик» из-за продажи контрафактного диска с музыкой 50 Cent в ее ларьке. Компания Давыдовой была ликвидирована, «Юниверсал мьюзик» оказалось нечего взыскивать с ответчицы.
    Похоже, отходит от дел и самый масштабный российский номинал Владимир Леденев, который поучаствовал в работе более 2,6 тыс. компаний, а сейчас остается соучредителем и руководителем 10% из них. В открытых источниках почти нет информации о Леденеве, но собеседники журнала РБК из числа бывших номиналов рассказали, что хорошо знакомы с ним, поскольку все крупнейшие номиналы работали на одну и ту же юридическую компанию и вместе сидели в очередях в налоговую. Все они категорически отказываются называть эту компанию. В числе подрядчиков той же фирмы собеседники назвали Игоря Сумкина: по их словам, он отошел от дел несколько лет назад, женился, воспитывает двоих детей. Связаться с ним журналу РБК не удалось.

    [​IMG]
    70-летняя московская пенсионерка Елена Ахлебинина — единственная женщина в топ-30 крупнейших номиналов — более чем из 1 тыс. юрлиц продолжает участвовать лишь в 36. Большинство — ни о чем не говорящие пустышки, но есть, например, и участники конкурсов на господряды: компания «Техальянс» претендовала на муниципальный контракт на ремонт футбольного поля в Щелково, а «Фортуна» — на ремонт дорог в Подольске, обе проиграли. Живет Ахлебинина скромно: в хрущевке на юго-западе Москвы. На звонки корреспондента журнала РБК она не ответила. В последние годы ветеранов потеснил Сапарбек Кимсанов, уроженец киргизского города Кон-Янгак и обладатель ИНН с московским кодом. Он фигурирует как соучредитель или руководитель почти 300 действующих компаний. На Кимсанова часто переписывают бизнесы, ставшие проблемными: в 2012-м он возглавил компанию «Бестмаркет», проигравшую суд страховой компании «Согласие». «Бестмаркет» выступал агентом, должен был заключать страховые договоры с клиентами «Согласия», взял бланки полисов и не отчитался о результатах продаж. Суд постановил выплатить «Согласию» более 16,8 млн руб., но к этому времени владельцем компании был уже Кимсанов. По той же схеме к нему перешли десятки компаний, с которых начинали взыскивать налоги и штрафы или подавали иски в суд партнеры.
    Большинство номиналов живут в Москве, но есть и жители других городов, например Роберт Садыков из Татарстана, Артем Придаткин из Пскова, Сергей Вакин из Пензенской области, Альберт Сагдиев из Казани — все они в десятке крупнейших номиналов.

    Опрятность, порядочность и «быть на связи»

    «Работа разъездного характера: посещение ИФНС, нотариусов, банков для открытия расчетных счетов, средняя занятость один-два часа в день, 3 тыс. руб. за каждую поездку или 30–55 тыс. руб. в месяц», — так сегодня выглядят многочисленные объявления о вакансиях для номиналов. В регионах расценки чуть ниже: около 1 тыс. руб. за выезд и до 30 тыс. руб. в месяц. Оплату обещают переводить в форме командировочных. Требования к соискателям стандартные: ответственность, опрятный внешний вид, порядочность, возможность быть на связи, наличие паспорта, СНИЛС, ИНН, гражданство РФ, возраст от 18 до 60 лет.
    Корреспондент журнала РБК позвонила по нескольким телефонам из объявлений (компании в них были представлены как агентства по продаже готового бизнеса «Азимут», «Сфера» и «Калейдоскоп»). Там сообщили, что при наличии паспорта с гражданством России, СНИЛС и ИНН подработать можно хоть завтра. Ксерокопии документов предложили направить по электронной почте и быть готовым после проверки личности прийти на регистрацию юрлица. Таких будет не больше десятка, поясняли собеседники, иначе налоговая начинает придираться.
    Законы не нарушаются, говорили в компаниях, — покупатель приобретает юрлицо с временным директором и учредителем, затем меняет их на настоящих или как уж вы там договоритесь. Продавцы готовых бизнесов не несут ответственность за их дальнейшую судьбу. Расценки для покупателей — около 10 тыс. руб. за компанию, 30 тыс. руб. за компанию с директором-номиналом, если к ней прилагается расчетный счет — 60 тыс. руб., а если есть бухотчетность с оборотом — от 80 тыс. руб.

    «Ничего постыдного»

    Номиналы, с которыми журналу РБК все же удалось поговорить, искренне считают свою работу благом. Типичные ответы: за регистрацию каждого юрлица платится налог, только благодаря мне бюджет был пополнен минимум на 30 млн руб.; в любых проблемах виноваты те, кто не проявил должной осторожности, не я; меня не волнует, для каких целей меня используют, ведь лично я не делаю ничего плохого.
    Собеседники журнала РБК из отрасли строительства и девелопмента признались, что используют номиналов в своих холдингах для сокрытия аффилированности входящих в группу компаний. «Иначе нужно получать внутрикорпоративные одобрения, соблюдать другие формальности, к тому же аффилированность привлекает дополнительное внимание проверяющих органов», — пояснил один из них.

    [​IMG]
    Другой собеседник добавил, что использует номиналов, чтобы в случае долгов одной из его компаний другие не привлекались к солидарной ответственности. Номиналы нужны и при банкротстве, чтобы другие юрлица могли выдвинуть требования к компании. Если же видна аффилированность, компания становится зареестровым кредитором, то есть не имеет права голоса и получает компенсацию последней, — пояснил он.
    С точки зрения бизнеса в использовании подставных лиц нет ничего криминального или постыдного, отмечает председатель совета директоров ПАО «Городские инновационные технологии» Грант Агасьян: «Есть и другие способы, например ЗАО или офшоры. Но первый не дает достаточной конфиденциальности, а второй не соответствует стратегии развития нашей страны, которую крупный бизнес обязан учитывать».
    Рынок торговли услугами подставных лиц перестроился под новые реалии, утверждают юристы, — массовые учредители востребованы все меньше. «Верхом номинальной пирамиды стали управляемые номиналы: трезвые, аккуратные, подписывают все, что им говорят, приходят на регистрацию, в банки, справляются с допросами ФНС и ОБЭП. Их берегут и используют для мошеннических схем с большими суммами», — говорит адвокат Калой Ахильгов.
    Например, в заключении Фонда защиты граждан — участников долевого строительства описывалась схема работы Urban Group, провалившей строительство 68 домов: застройщики и генподрядчики группы направили около 440 млн руб. «за потенциально фиктивные услуги, оказанные ИП, зарегистрированным менеджментом и родственниками руководства группы компаний», а «завышение составило 63% от рыночной стоимости аналогичных работ». В начале ноября конкурсный управляющий Urban Group подала заявление в Арбитражный суд Московской области о признании недействительными сделки на 27 млрд руб.
    Многие номиналы перекочевали в офшоры. Двое собеседников журнала РБК из числа бывших массовых учредителей рассказали, что теперь являются «массовиками» в реестрах юрлиц Кипра, Британских Виргинских островов и других офшорных юрисдикций. Для номинала риск в таком случае минимален, для бенефициара — огромен. «Два друга оформили бизнес на номинала через офшор, со временем разошлись во взглядах на развитие бизнеса и решили его разделить, но долго не могли определиться, в какой пропорции, — рассказывает Владимир Китсинг. — Один из партнеров пришел к номиналу и попросил продать компанию, которая стоит более 1 млрд руб., другому юрлицу. Номинал согласился, а по трастовой декларации согласие второго бенефициара на сделку не требовалось».
    Но в России есть много людей, которые нуждаются в услугах номиналов, несмотря на все риски.

    «Разница в целях очевидна»

    Если в 1990-х за номиналами прятались от властей и бандитов бизнесмены, то сегодня — в основном государственные служащие. Список людей, которым нельзя, но хочется владеть бизнесом, довольно обширен: в нем чиновники, правоохранители, военнослужащие, судьи. «Силовики, которым запрещено заниматься бизнесом, или чиновники, которые активно участвуют в коррупционных схемах, предпочитают лично в бизнесе не показываться и тем более не подставляться», — говорит юрист Сергей Егоров.
    Бизнесу работать через номиналов все сложнее — он вынужден быть все более прозрачным, особенно если хочет работать на международных рынках и открывать счета в иностранных банках. «Чиновникам же деваться некуда. С госслужбой связана масса ограничений, ведь предполагается, что чиновник служит обществу, а не себе лично. Он, конечно, может оформить активы на офшоры с помощью консультантов. Но нет никакой гарантии, что однажды кто-то не сольет весь архив офшорной базы в прессу», — говорит Павел Ивлев.

    [​IMG]
    Госслужащим обычно не нужны массовые учредители. Их номиналами чаще становятся близкие друзья, дальние родственники и даже жены или дети, добавляет Сергей Егоров: «Такие подставные лица не являются маргиналами и даже могут выполнять какие-то поручения бенефициара, раскрывая его имя только в особых случаях. Как правило, это вполне сознательные и небедные люди, звезд с неба они не хватают и не склонны к самостоятельным выходкам».
    Подобных кейсов в судебной практике последних лет — десятки, обычно они касаются региональных чиновников. Так, в Ленинском райсуде Краснодара рассматривается уголовное дело в отношении бывшего вице-губернатора Кубани Юрия Гриценко по обвинению в мошенничестве в особо крупном размере. В Московском райсуде Чебоксар рассматривают уголовное дело в отношении экс-спикера парламента Чувашии Валерия Филимонова, который уже признал свою вину в обналичивании денег по договорам аренды с завышенными ценами между возглавляемым им госпредприятием «Фармация» и компаниями его родственников. Самая громкая история с участием госслужащего и номиналов — дело полковника МВД Дмитрия Захарченко. Номинальными держателями изъятого у него имущества на сумму почти 9 млрд руб. были его родители, бывшая и гражданская жены и даже бывшие сожительницы.
    Тем не менее часто принадлежность бизнеса тому или иному госслужащему — секрет Полишинеля, и чтобы выдерживать конкуренцию, бизнесмены сами прячутся за номиналов. «Допустим, я подаю заявку на ремонт региональной дороги по госзаказу местного дорожного управления, предлагаю невысокую цену, качественные материалы и выигрываю, — рассуждает Артур Данчаров, владелец компании «Спецстрой». — Но на этот же подряд претендовала фирма руководителя дорожного управления, оформленная на номинала. В управлении мне теперь, мягко говоря, не рады. Здесь регистрация части моего бизнеса на номинала будет лишь защитой активов от прессинга чиновников, которым я перешел дорогу. То есть и они, и мы можем использовать подставных руководителей, но разница в целях очевидна».

    Автор: Ирина Панкратова.
    https://www.rbc.ru/magazine/2018/12/5bf2f2fb9a7947ef50aa4b47
    Reg-order нравится это.
  2. Medbrat-tm

    Medbrat-tm Администратор Команда форума

    Регистрация:
    8 апр 2013
    Сообщения:
    18.864
    Симпатии:
    22.356
    Адрес:
    Москва, ВАО
    Статья запоздала лет на пять, но радует, что фамилии из этого рейтинга мне не знакомы. Не говоря уже о его бессмысленности.

    Если же оценивать не крупный бизнес и не совсем мелкий, но взять реально работающий малый, то до 30% из таких на мой совсем необъективный взгляд - это разнообразные гномокомпании.

    И это ещё не считая переоформленных брошенок.
    Reg-order, Mod.Ch. и Markus нравится это.

Поделиться этой страницей